Sprachen
Inhalt Wer? Über uns Termine Submissions Untermenü
« zurück

33

Yevheniia Bahmutska (2018)

нет у судьбы ни путей, ни крыльев, те, кто когда-то тебя любили, стали бесцветными и сухими, сброшенная листва.

ты же всё дышишь и жжёшь экраны, чтобы проснуться не слишком рано, чтобы успеть затянуться ранам, тихими стать словам.

чувствуешь, как этот кнут слабеет, руки становятся цепче, злее, вера усиленнее, добрее в собственную скрижаль,

словно теперь ты шатёр в пустыне: ноги печёт, но внутри отныне всё, что горело, тихонько стынет, плавясь в тугую сталь.

знать бы тогда, что удастся выжить, был бы ты столь обозлён и выжжен? стал бы так яростно ненавидеть чёрствые небеса?

шляться по барам и подворотням

тридцать три года, как беспилотник,

чтобы понять: ты и бог, и плотник,

всё можешь сам,

ты всё можешь сам.

 

* * *

 

ты думаешь: слово должно быть сильным, и ты бережёшь его.

другие узнают, затем отнимут,

отыщут в глазах родство,

пока ты не смотришь, не смеешь звуком

разрезать тугие льды.

ты думаешь: слово должно быть гулким, и роешь в себе ходы.

дни все бегут, но слова главнее найтись не спешат никак, всё сказано было уже стройнее, удачливей, а не так,

как ты одна можешь — слепить и скомкать, заткнуть в своем дне дыру.

ты думаешь: слово должно быть звонким, и снова ползёшь в нору.

вот все дают имена младенцам, о подвигах в рог трубят, пока ты сидишь за железной дверцей

точишь саму себя.

ты думаешь: слово должно быть гордым, не ползать в груди, как мышь,

чувствуешь, как набираешь воду

снова молчишь,

молчишь.

 

* * *

 

будь моим человеком года, моей фишкой, моим коньком,

моих текстах гашёной содой будь, изюмом в них коньяком, будь кредитным моим лимитом не кончающимся вовек, моим джонни будь, бредом питтом, мой великий ты человек.

я богата таким талантом, что влюбляюсь до самых дыр,

так что будь моим комендантом, всё, что скажете, командир, вот вам руки мои и ноги, вот и рёбра — ломай, круши, только будь моей синагогой, будь отдушиной для души.

безразличны твои доходы, ты смеёшься на миллион,

моих песнях на три аккорда — твой всегда попадает в тон, нет другой для меня отчизны, как уснуть на твоей груди. будь моим человеком жизни, если можно — и девяти.

все идут, торопясь, не слыша, как я мантру свою пою, я немножко их ненавижу, что они и в своем раю

не узнают, как ты прекрасен, как ты крут, когда входишь в дом.

мне плевать, что такое счастье,

я с тобой не нуждаюсь в нём.

 

* * *

 

если думаешь, мне всё равно — ты чертовски прав, ничего не меняет ни боль, ни её лекарства, горизонт из песка, из камней, из воды, из трав остаётся всегда только линией, не пространством.

каждый шаг — просто шаг, просто грань, но не космос, так

я тобой наполняю себя, но не видно края,

будь ты трижды жесток: я сдающийся белый флаг,

ничего не меняется,

я себя — не меняю.

не черствею — лишь злюсь, не смягчаюсь — куда ещё?

всё проходит навылет, судьбы не задев, ни ранив,

и во мне всё по-прежнему плавится и течёт,

ты бессилен пред этой горящей, кипящей лавой.

сотни лет пролетят, сотни слов растворятся, пыль нарисует на спинах моря, города и скалы.

мне всегда всё равно — ненавидел ли ты, любил, мне достаточно знать, что меня это не сломало.

 

До ста

 

здравствуй, господи, я проста, я полжизни прочла с листа, и ладонь моя так чиста, что младенцев водой поила. над огнем не держала рук, не просила любовных мук, каждый встречный мне — брат и друг, даже в ночь приходящий с тыла.

так скажи, за какой мой грех эту грудь распирает смех, если в ней больше места нет, где ещё голубям царапать, до каких золотых лагун буду я и паяц, и лгун, мол, от всякой беды сбегу, ни за что не посмею плакать.

нет, не жалуюсь, не молю, начищаю свою броню и других подвожу к огню, лишь бы ты улыбался добро. ясен замысел мне простой: если хочешь заткнуться — пой. так какой мне сплясать ногой, чтоб меня ты достал из кофра?

по губам не вино, а мед, тот блажен, кто не зная — бьет, кто не то, чтобы идиот, просто боли чужой не чует, и в дешёвом моем нутре слишком много таких прорех, чтобы я их прощала всех и тебя поминала всуе.

для чего же, мой славный бог, ты мою простоту сберёг, для чего просверлил мне бок своей ржавой иглой калёной, когда руки, что я беру — не латают мою дыру.

если, господи, я умру,

обещай меня что ли вспомнить.

≡ Menü ≡
Startseite Inhalt
Termine Submissions
Autor_innen Übersetzer_innen Moderator_innen
Über uns Partner Galerie
Kontakt Blog Facebook
Festival 2016 Events Presse